При помощи пьезоэлектрических сенсоров Henriou обнаружил в сагиттальном шве живых овец ритмичные колебания ширины шва с частотой 12 циклов в минуту, с амплитудой не более 0,5 мм. Установленная Adams частота расширений того же шва у кошек была 11 циклов в минуту.
Woods и Woods обследовали мануальным методом краниосакральный ритм у 102-х психиатрических пациентов, контрольная группа состояла из 62 здоровых испытуемых. У пациентов средняя частота циклов была 6,7 в минуту, в контрольной группе — 12,47 циклов в минуту.
Возможности краниосакральной остеопатии позволяют оценивать состояние пациента и проводить лечение через интракраниальную мембранную систему. Этот тезис подтверждается опытом, проведенным Kostopoulos и Keramidas. Пьезоэлектрические рецепторы, реагирующие на растяжение, были укреплены на falx cerebri. В диапазоне силы натяжения от 140 до 642 г с на os frontale было установлено эластичное растяжение. При силе 642 г с измеренное удлинение falx cerebri составляло 1,097 мм на отрезке длины в 5 см.
Upledger и Rowe сфотографировали движения интракраниальной мембранной системы двух свежих трупов, os parietale которых была зафиксирована. Начиная с силы натяжения 48,2 г с, приложенной к os frontale, обнаруживалось движение falx cerebri, а с 60 г с на os temporale — движение на tentorium cerebelli.
Freeman установила связь рестрикций черепа с респираторными и гемо-динамическими симптомами у 1250 новорожденных. Upledger указал на тесную связь существующую между частотой и тяжестью рестрикций черепа со странностями поведения, проблемами в учебе и нарушениями координации движений. В другой своей работе с аутичными и шизофреничными детьми в 85 % случаев он обнаружил типичные рестрикции костей черепа, позволяющие установить различия в обеих группах по типам заболеваний. В работе с 41 аутичным ребенком он доказал помимо этого эффективность CSO как терапевтического средства.
В работе с 20 детьми, имеющих трудности с обучением, Gilmore констатировал положительную динамику после применения схемы лечения Теп step protocol (методика десяти шагов).

При обследовании пациента краниосакральный ритм оценивается в различных частях тела. Различия характеристик ритма в симметрично расположенных от средней линии точках указывают на имеющиеся рестрикции и могут быть использованы для их локализации. Типичными являются смещения фаз, изменение частоты, уменьшение амплитуды и изменение качества ритма в направлении его ослабления, так как рестрикции оказывают, в большинстве случаев, тормозящий эффект на амплитуду ритма. В связи с рестрикционными модификациями ритма можно сделать заключение о наличии рестрикций. При исследовании ритма нужно оценить частоту, амплитуду и различные проявления фаз флексии и экстенсии. Из чего делается заключение о качестве ритма. Вместе с названными выше пальпаторно определяемыми характеристиками ритма сюда же, дополнительно, относится чувство «увеличенной или сниженной энергии (силы), и «чувство контакта». Эти весьма субъективные характеристики также отражают качество ритма благодаря поразительному согласованию всех процессов в организме (как соматических, так и психических).
При обследовании черепа проявляются, как изменения напряжения интракраниальной мембранной системы, так и изменения подвижности черепных костей. Ритмическая волна (или расширение черепа) подстраивается к уже имеющимся возможностям движения с учетом этих ограничений. То, что сказано здесь о краниосакральном ритме относится также к дыхательной и пульсовой волне. Middendorf построила на этом свою дыхательно-терапевтическую систему лечения. Так как дыхательная и пульсовая волны могут быть прощупаны во всем теле, то необходимо отличать их от краниосакральной ритмической волны. В качестве первичных упражнений при освоении краниосакральной остеопатии полезно выполнить прощупывание этих дыхательных и пульсовых волн.

Вертеброневрология — интересная и сложная наука, она объединяет в единую систему знания из области функциональной анатомии, физиологии, патофизиологии, биомеханики опорно-двигательного аппарата, патогенеза и семиотики синдромов вертеброгенных заболеваний нервной системы (ВЗНС) и предлагает новое патогенетическое лечение с точки зрения современных достижений мировой медицинской науки. Многие устаревшие шаблонные толкования патогенеза и лечения ряда периферических и сосудистых заболеваний нервной системы, представленные классической неврологией, в настоящее время утратили свою актуальность. В клинической неврологии отношение к мануальным способам лечения периферических заболеваний нервной системы было всегда осторожным и сдержанным, в то время как в вертеброневрологии на определенных стадиях ВЗНС в ряду терапевтических пособий этому виду лечения отводится одно из ведущих мест.
Специалист по мануальной терапии должен быть врачом-клиницистом и обязан овладеть знаниями из области вертеброневрологии. Кроме того, он должен также иметь необходимые знания и практические навыки из области травматологии, неврологии, терапии, рентгенологии и других клинических дисциплин. Только система знаний, выражаясь на языке музыкантов, сможет послужить тем «нотным станом», который позволит специалисту мануальной терапии исполнять «мануальные произведения» в лучшем виде и с пользой для больного В противном случае, если специалист будет уделять внимание только лишь совершенствованию «технического мастерства», он поневоле уподобится своему «недипломированному коллеге»— костоправу со всеми вытекающими последствиями.
Исследователи и инициаторы поневоле повторили трудный путь мануальной медицины в нашей стране, пройденный энтузиастами данного метода лечения в США, но с большим опозданием, почти на сто лет.

Слово «хиропрактика» происходит от греческих слов «chiros» — рука и «practica» — деяние, что означает — «рукюдея-ние».
Впервые этот термин был предложен пастором Са^йуэлем X. Видом. В популярном до настоящего времени учебнике по хиропрактике Джонса, Хаузера и Велла (J. Jonse, R.H. Houser, B.F Wells, 1947) «Хиропрактические принципы и техника» приводи! -ся следующее определение термина «хиропрактика»: «Хиропрактика—наука о лечении болезней манипуляциями, коррекцией позвоночника и других структур организма, а также другими механическими, физиотерапевтическими методами, которые относятся к понятию — «уход за
здоровьем».
Основоположником современной хиропрактики был торговец Даниэль Давид Пал-мер (Daniel David Palmer, 1854-1913 гг.) (рис. 23), который вместе с адвокатом Вилардом Карвером (Willard Carver) в 1897 г. в г. Оклахома-Сити открыл первую школу хиропрактиков. Эта школа за двухнедельный курс обучения без каких-либо условий приема, за исключением оплаты за учебу 500 долларов наличными, выпускала «специалистов» — хиропрактиков. Здесь, пожалуй, уместно привести воспоминания сына Палмера, тоже основателя, но другой хиропрактической школы: « ..наша школа в Давенпорте была скорее торговым предприятием, чем лечебным учреждением. Это был бизнес, где средством производства служила хиропрактика Мы работали как машины. Учащиеся школы одновременно с изучением хиропрактики проходили курс коммерции, учились как покупать и продавать» (B.J. Palmer, 1933).
В учебнике Д. Палмёра «Сборник Хиропрактики», изданном в 1910 году имеются сведения о его пути в хиропрактику.
В 1885 г. в г. Девенпорте (штат Айова) работала группа так называемых «магнетизеров». Необычная идея увлекла Палмера, он вдруг почувствовал, что тоже владеет способностями, присущими «магнетизерам». Обладая недюжинной хваткой предпринимателя, Пал мер на этой почве открывает собственный бизнес, которым занимался почти до 1895 г.
Что же касается его личного вклада в хиропрактику, то в вышеназванном учебнике Палмер заявляет: «...Я утверждаю, что я был первым, кто вправил позвонки, используя остистые и поперечные отростки, как рычаги. Этим фундаментальным фактом я заложил основы науки, которой предназначено совершить переворот в теории и практике искусства лечения». И далее с безапелляционной категоричностью Палмер утверждает, что именно он воскресил методы мануального лечения, известные еще представителям древней секты Эскулапа и Гиппократа.

Среди различных вариантов болевых вертеброгенных синдромов наиболее распространенной клинической формой является боль в нижней части спины — БНЧС. Этот вариант вертеброгенной люмбальгии, называемый в общемировой практике Low Back Pain («боль внизу спины», англ.), относящийся к рубрикам дорсопатий МКБ-Х (индекс М54.5), характеризуется болевыми ощущениями в пояснице, крестце и крестцо-во-подвздошной области, иррадиируюшими в ягодицы и (или) ноги с одной или двух сторон. В структуре причин обращаемости за врачебными консультациями БНЧС занимает 2-е место после острых респираторных инфекций и приводит к весьма значительным потерям трудоспособности. Число пациентов, страдающих люмбальгией, увеличивается с возрастом, достигая уровня 50% и более среди лиц старше 60 лет. В то же время, БНЧС — наиболее частая причина ограничения физической активности пациентов моложе 45 лет. Не менее 60 — 90% населения испытали её хотя бы один раз. Общие расходы на диагностику, лечение, а также компенсацию нетрудоспособности работающим и инвалидность в связи с данной патологией в конце 90-х годов достигли в США около 12 млрд. долларов в год, что позволяет отнести это заболевание к одним из самых дорогостоящих.
Согласно положениям медицинской биомеханики, Пояснично-крестцо-вый отдел позвоночника является физическим центром тяжести, испытывающим основные статико-динамические силовые нагрузки. Психосоматическая медицина определяет его как центр оси, на которую проецируются широкий круг социально-психологических проблем. Восточная медицина связывает данную зону с энергетическим центром организма. Тем самым, мультидисциплинарные исследования данной проблемы выводят БНЧС в число ключевых вопросов современной медицины, требующих особого внимания специалистов различного профиля — неврологов, ортопедов, психологов, физиотерапевтов.

Рассмотрим на примере дисфункции L4 — L5 коррекцию позвонков поясничного отдела позвоночника. Предварительно проводится ориентирующее обследование, чтобы не пропустить серьезное заболевание. Определение нарушений подвижности позвонков проводится одним из вышеописанных методов (см. рис. 5 и 6). Положение пациента — лежа на животе, голова повернута в сторону от терапевта. Чтобы не вносить путаницу с терминами dextra et sinistra (т. к. начинающий специалист может просто встать не с той стороны), договоримся обозначать направление девиации остистых отростков следующим образом — «от себя» либо «к себе». Допустим, в нашем случае имеется латеральная девиация остистого отростка L4 в направлении «к себе» от условной срединной линии, проведенной в краниокаудальном направлении через верхушки большинства остистых отростков. Рекомендуется отметить это смещение стрелкой на коже при помощи шариковой ручки, смежные остистые отростки, в нашем случае — L3 и L5 отмечаем крестиками. Затем мы просим пациента глубоко и медленно вдохнуть и выдохнуть. При этом мы отмечаем для себя, в какую фазу дыхательного цикла девиация остистого отростка от срединной линии увеличивается — т.е. мы дополнительно учитываем флексионный либо экстенсионный компонент смещения. Пусть в нашем случае это будет момент выдоха. Итак, суммируем: остистый отросток смещен «к себе» (соответственно, тело позвонка ротировано «от себя»), смещение усиливается на выдохе (следовательно, тело позвонка находится в экстенсии).
Лечение с позиций сегментарного позиционирования заключается в логическом завершении имеющегося рисунка нарушения подвижности — необходимо еще дальше ротировать тело позвонка при помощи смещения его остистого отростка «к себе», при этом, учитывая его положение в экстенсии, проводить это смещение в момент выдоха. Коррекция проводится в два этапа. Исходим из того, терапевт располагается на той стороне пациента, где остистый отросток L4 смещен в направлении «к себе». Первый этап проводится следующим образом: каудально расположенная рука терапевта большим пальцем мягко подпирает остистый отросток LS, а ладонь — крестец, в направлении «от себя»; краниально расположенная рука терапевта проводит мягкую ротацию туловища пациента в направлении «к себе» за вентрола-теральный край реберной дуги.

Что же касается методов коррекции, то в практике классической мануальной терапии и физиотерапии делается попытка излечить нарушение через деблокирование суставов, растягивание напряженных мышц и связок, а также посредством тренинга идеальной схемы движения. Результаты этого лечения часто впечатляют. Основой этой практики является, так называемая «аллопатическая» точка зрения, с ориентацией на теоретически идеальную картину состояния позвоночника, таза и конечностей. Настройка под этот идеал «оптимальной структуры и функции» в некоторых случаях является просто необходимой, однако она достаточно проблематична. В зависимости от образования, терапевтического направления и школы, представления практикующего специалиста о том, какое состояние биомеханики человека считать идеальным, варьируются в довольно широких пределах. Если раньше доминировала статически-механическая точка зрения, то сегодня все большее значение придается функции. На примере позвоночника легко можно продемонстрировать некоторые противоречия, с которыми вынуждены бороться те виды терапии, которые ориентированы на идеальный тип. В любом анатомическом атласе можно найти изображение идеального позвоночника, но в действительности, на практике, автор этих строк не видел ничего подобного. Достаточно единодушно и, как само собой разумеющееся, большинством практикующих специалистов принимается то обстоятельство, что для позвоночника и паравертебральной мускулатуры целью лечения должны быть достижение состояния осевой симметрии. Вопреки этому, в ряде обследований у новорожденных и грудных детей Buchmann обнаружил многочисленные асимметричные функциональные состояния. Может'ли редкий случай симметрии быть идеалом? Ввиду разделения функций правой и левой руки у человека и ориентированных на это трудовой и повседневной деятельности симметрия осевого органа не может быть ни нормой, ни идеалом. Изменения в опорно-двигательном аппарате, воспринимаемые организмом как нарушения, такие как повышение мышечного тонуса, сокращение сухожилий, автоматизация нефизиологического хода движения — являются, в сущности, нормальными компенсационными реакциями организма. Цель этих компенсаторных реакций очевидна — защита организма или сведение к минимуму затрат силы, энергии или внимания для осуществления движений. Повышение мышечного тонуса усиливает резистентность организма к возможным механическим повреждениям, способность сухожилий сокращаться, а фасций — склеиваться способствует стабильности суставов и уменьшает активную статическую работу. Быстрое привыкание больного к нефизиологическим движениям, таким как, разгрузочная хромота, возникающая при повреждении связок коленного сустава, помогает создать с помощью механизма автоматизации движения свободу для переработки других сенсорных впечатлений. Щадящая осанка и необычные положения суставов, изменение которых вызывает болевые ощущения через ноцицептив-ные механизмы, также имеют свое биологическое значение.

Посттерапевтические виды техники служат для того, чтобы сгладить изменения, которые наступили после лечения позвоночника или таза. Они способствуют восстановлению подвижности и представляют собой мягкие упражнения для позвоночника. Межпозвоночные диски не имеют непосредственного внутреннего кровоснабжения. Они питаются и выделяют продукты обмена посредством осмоса и диффузии. Поэтому для обеспечения нормальной функции межпозвоночных дисков необходимы движения позвоночника. Если позвоночник неподвижен, биохимические процессы в межпозвоночных дисках нарушаются, и в них развивается дистрофический процесс. Посттерапевтические разновидности техники дают возможность улучшить подвижность позвоночника и таким образом поддерживать хорошее состояние межпозвоночных дисков. В целом эти виды техники применяются после того, как терапевт поработал с соответствующей зоной позвоночника — отсюда название посттерапевтическая техника. Лечение какого-либо участка можно также непосредственно дополнить соответствующей посттерапевтической техникой. Некоторые посттерапевтические виды техники, особенно для затылка можно также применять в качестве обследования перед терапией. В частности, можно использовать посттерапевтические виды техники для тестирования ограничений подвижности. Поскольку многие из этих видов техники включают в себя мобилизацию позвоночника, их используют только после того, как позвоночник расслаблен с помощью ранее проведенных техник. Как и для других орто-биономических видов техники для посттерапевтических действует правило — они должны проводиться приятным для пациента способом. Поскольку эти виды техники приводят в движение именно межпозвоночные диски, они не могут использоваться для пациентов с серьезными заболеваниями (повреждениями) межпозвоночных дисков.

Общий контроль подвижности крестца выполняется в положении на животе. Терапевт мягко кладет свои руки в продольном направлении на крестец таким образом, чтобы ладонь второй руки лежала на тыльной поверхности первой кисти. Легким нажатием терапевт входит в глубокий контакт с крестцом и предлагает пациенту немедленно сообщать о малейших неприятных ощущениях, возникающих при обследовании. С целью контроля выполняются следующие движения:
• Медленно и мягко на крестец оказывается вертикальное давление в направлении стола. Вызывает ли это движение легкое пружинящее сопротивление?
• При хорошем пальпаторном контакте выполняется контроль вращательной подвижности крестца таким движением, как будто де-
попытка открыть или закрыть банку с завинчивающейся крышкой, вращая попеременно, — то по часовой стрелке, то против нее.Если имеется преимущество в движении в одном направлении, например вращение вправо происходит легче, чем влево, то движение немного усиливается в том направлении, в котором оно происходит легче и затем удерживается. Обычно дополнительно выполняют легкую компрессию в направлении крестцово-подвздошного сустава. Кисти рук укладываются одна над другой в продольном направлении на крестец.

Требование внутренней готовности и аутентичности (подлинности, достоверности) терапевта требует дополнительного объяснения. Врач,принимающий неприятного для себя пациента с профессионально-дружественной улыбкой на лице, находится в опасной ситуации отправки двойных (имеется в виду невербальных) посылок своему пациенту. И он делает это тем сильнее, чем более он, как врач, находится под воздействием профессиональных табу. Эти табу известны всем со студенческой скамьи: «Ты должен одинаково относиться ко всем пациентам, ты не должен считать какое-либо тело отталкивающим, ты не имеешь права воспринимать ни одного мужчину и ни одну женщину, которых ты лечишь, сексуально привлекательными». Конфликты между собственной чувственной реальностью и требованиями профессиональной этики врача приводят к внутренним напряжениям, которые неизбежно воспринимаются пациентом. На Вашу двойную посылку: «Я считаю тебя отвратительным, но делаю вид, что могу тебя терпеть» он отвечает: «Ты можешь делать что угодно, но я не верю ни одному твоему слову». Этот коммуникативный акт происходит очень быстро и, как правило, на первой консультации, естественно, в невербальной форме, и в большинстве случаев, у обоих партнеров на подсознательном уровне.